Их убивали просто так. Не так посмотрел, не так поздоровался, просто заговорил на русском языке. Иногда просто потому, что остались. Не уехали, не бросили родной дом.
Их хоронили на скорую руку, под обстрелами. Наспех сколоченные из досок кресты. Надписи маркерами на деревянных табличках. Иногда – только даты смерти. Когда после нашествия укронацистов не оставалось даже документов.
Они четыре года ждали, чтобы к ним отнеслись с должным почтением. И это время пришло.
Лесная дачаСосны, чистый воздух смешивается с запахом прелой листвы. Вокруг необыкновенная тишина. Это комплекс на окраине Северодонецка. Основной храм, рядом – небольшая деревянная церковь, ухоженная территория, молчаливые послушники. Кажется, что ты попал в место, где тебя окружает покой, где можно побыть наедине с собой, Богом и природой. Такой я впервые увидела Лесную Дачу. Мне даже в голову не могло прийти, что на территории этого островка спокойствия и умиротворения находится братская могила погибших мирных жителей.
Точное количество погребённых неизвестно до сих пор. Перезахоронено уже больше 200 человек. Мирных людей, погибших от преступных действий киевских боевиков.
Реклама Ирина«Ты знаешь, а я ведь была за Украину», – говорит мне Ирина, жительница Северодонецка. И видя мой удивлённый взгляд, продолжает: «Ну чему ты удивляешься? Я обычный обыватель, которому мир дороже войны. Тем более что для меня в 2014 году ничего не изменилось: я как работала – так и продолжала работать, как жила в своём доме – так и осталась. И мне не хотелось, чтобы было так, как в Луганске: разбитые дома, погибшие мирные. Уж лучше так».
Я разговаривала со многими людьми с освобождённых территорий, но признания такого рода услышала впервые. А Ира продолжает:
« Всё изменилось в феврале 22-го. Наши „захысныкы“ показали своё истинное лицо. Они грабили не только пустые квартиры, они выгоняли в подвалы нас и вывозили всё, что могло понравиться. Но и это не самое главное. Они нас убивали», – на глазах взрослой женщины появляются слёзы.
Вспоминать события четырёхлетней давности ей не хочется, слишком больно. Но я догадываюсь, что будет дальше. Истории этих людей, которые остались в своих домах и жили под украинской оккупацией, похожи как близнецы.
«Сначала нам отключили отопление и электричество, а вода сама замёрзла. Ты же помнишь, каким был февраль 22-го? Морозы тогда стояли… Выгнали всех в подвалы. Обзывали сепарами, отбирали продукты, не давали выйти набрать воды. Наш выход из подвала был под прицелом снайпера. Мне кажется, что они просто развлекались, стреляя по тем, кто даже просто выглянул вдохнуть глоток воздуха. Нам не давали похоронить погибших на кладбище, туда просто невозможно было попасть. Хоронили где придётся» , – успокоившись, она продолжает.
Я видела эти могилы во дворах домов. На детских площадках, под деревьями. Где-то были кресты с именами и датами, где-то просто холмик, под которым угадывалась могила. Это были единичные захоронения. Но в Лесной Даче похоронено, по оценкам представителей следственного комитета, не менее 500 человек. Двести шестьдесят из них уже опознаны и перезахоронены.
«Только в первый день офицеры ведомства извлекли 12 тел. При осмотре у многих зафиксированы пулевые и осколочные ранения, минно-взрывные травмы, а также отсутствие конечностей. Для идентификации их личности и установления причин смерти назначены судебные экспертизы, в том числе и медико-криминалистические», – так прокомментировала возобновление следственных действий официальный представитель СК России Светлана Петренко.
Отсутствие конечностей. Это значит, что смогли похоронить только часть человека. Андрей Бондарь, руководитель ритуальной службы, вспоминает:
«Кусками собирали. Отдельно руки, отдельно ноги. Отдельно туловище. Лично у меня убило друга возле подъезда».
«Мы ждали Россию»«Мы ждали Россию», – говорят мне пожилые муж и жена. Фамилии просят не называть, переживают, что пострадать могут родственники, выехавшие на Украину.
«Поэтому даже и не думали никуда выезжать. А вот родственники решили выехать, а их старенькие родители остались. Пока была возможность, мы их навещали. Приносили продукты, носили воду. Да и просто прибегали узнать, как дела и как здоровье. Но наступили такие времена, когда и сами из подвалов не выходили. После освобождения пришли, а их квартира пустая. Выжившие соседи рассказали, что стариков убило миной, когда они на костре во дворе пытались что-то приготовить. Их будто бы похоронили на Даче. Это был мало-мальски спокойный район Северодонецка. Вот, принесли их одежду, пусть возьмут ДНК. Может, опознают и похоронят по-человечески».
СветланаУ Светланы погибли соседи, а она с дочерью-инвалидом чудом осталась жива.
«Мы, даже если бы и захотели, не смогли бы уехать» , – рассказывает она. Дочь – тяжёлый инвалид с нарушением опорно-двигательного аппарата.
«Мой муж её носит на спине, она уже взрослая, на руки и не взять» , – продолжает. От её рассказа кровь стынет в жилах.
«Мы проснулись от запаха гари. Смотрим – горит наш дом, в подъезде уже и дышать нечем. Благо жили на первом этаже, успели выскочить. А куда идти? Спустились в соседний подвал», – Светлана мне показывает на разрушенный дом. В одном из отсеков подвального помещения – дыра от прилёта снаряда.
«А это нацики развлекались. Знали, что в подвале много людей. Ночью пьяные подъехали и выстрелили. Нам Бог дал второй шанс – мы спали в другом отсеке. Выжили. А там, под завалами, люди погибли».
Если позволяла обстановка, погибших людей везли на стихийное кладбище в Лесную Дачу. Этот маршрут был относительно безопасен. И жителей ближайших многоэтажек везли туда.
Ирина и Антон«Когда прихожу сюда, аж плакать хочется», – седовласый мужчина тайком вытирает глаза. Пётр Филенко стоит у дома племянника Антона. Он и его мама Ирина погибли в мае 22-го от украинской мины, когда вышли во двор приготовить еду.
«Тогда сразу погибли четыре человека. Прямое попадание. Антон погиб сразу, и где его могила, нам точно известно. А вот Ира была сильно ранена, умерла позже. По словам соседей, её могли похоронить на Даче. Сейчас найду какую-то её вещь, отдам криминалистам. Может, по ДНК определят, что это она. И хоть похороним её по-человечески. Будем знать, куда цветы носить», – тяжело вздыхает мужчина.
Число погибших мирных жителей в Северодонецкой агломерации пока точно неизвестно. Межведомственная рабочая группа по розыску захоронений жертв украинской агрессии ведёт неустанную работу, собирая по крупицам информацию о погибших мирных жителях ЛНР.
Следственный комитет Российской Федерации возбудил и расследует уголовное дело по статьям 356 УК РФ («Применение в вооружённом конфликте запрещённых средств и методов») и 357 УК РФ («Геноцид»).
А пока идут следственные действия, ведётся поиск пропавших без вести, собираются доказательства преступлений киевских фашистов. Жители, пережившие оккупацию, верят, что преступники будут найдены и наказаны, что обязательно состоится новый Нюрнбергский процесс и мир содрогнётся, узнав правду.
Светлана ЛИСОВСКАЯ
Фото автора
